ПОЛЕЗНЫЕ СТАТЬИ


http://rusplt.ru/articles/greatpeoples/mandelshtam.html


«Лежу в земле, губами шевеля…»


Среди поэтов Серебряного века его нередко называют величайшим. Семьдесят четыре года назад в ссылке скончался Осип Мандельштам

Он был поразительно влюбчив. Ахматова в своих записках перечисляет: актрисы, чужие жены, светские дамы, наконец, Марина Цветаева — Мандельштам по очереди влюблялся во всех.

Позже одна из его современниц вспомнит: «Он был внешности неказистой. Поэтому дамы, когда им представляли Мандельштама, подавали ему ручку равнодушно». Все менялось, когда этот невысокий с редеющими кудрями человек начинал читать свои стихи. Женщины оживлялись. Переспрашивали: «Как, вы сказали, его зовут?»

Когда чтение заканчивалось, дамы уже были готовы ехать с ним на край света. Их глаза блестели: бросить все, бросить мужей и быть рядом с ним. И уже ни одна из них не забывала этого имени: Осип Мандельштам.

Критики полагают: его талант, заставлявший петербургских дам рушить свои жизни, тогда даже не набрал полную силу. Это еще впереди, в 30-е годы. Но уже не будет ни женщин, ни светских салонов. Останутся лагерные пересылки, боль, сумасшествие и тяжесть века, рухнувшего ему на плечи.

Арест

Он мог затаиться, но вместо этого сам вызвал на себя удар. Осенью 1933 года Мандельштам пишет эпиграмму. Она начинается словами: «Мы живем, под собою не чуя страны…» Адресат этого стихотворения — Иосиф Сталин. Мандельштам называет его «горцем» с «тараканьими усищами», вокруг которого вьется «сброд тонкошеих вождей».

Инстинкт самосохранения должен был подсказать: стихотворение нужно сжечь, уничтожить, ни в коем случае не читать его на людях вслух. Вместо этого в ноябре Мандельштам читает его четырнадцати разным слушателям. Среди них Борис Пастернак, Анна Ахматова, люди из поэтической среды. «Это самоубийство», — скажет Пастернак. «Я к смерти готов», — ответит Мандельштам.

Его заберут 13 мая 1934 года в Москве. В тот вечер к ним с женой зашла Анна Ахматова. Она запомнит: во время обыска все сидели в одной комнате. Было очень тихо, начинало светать. Потом Ахматова скажет: все ждали расстрела, за такое полагался расстрел.

Доподлинно не известно, кто из четырнадцати слушателей эпиграммы написал донос. Текст попал на стол начальнику политического управления Генриху Ягоде. Не пройдет и трех лет, как всемогущий Ягода сам попадет в жернова эпохи. Его расстреляют, обвинив в государственной измене. Но тогда, весной 1934 года, Ягода идет с эпиграммой к Сталину. Они совещаются, после чего Сталин дает указание арестовать Мандельштама.

Борьба

Это будет конец — так думали все. Тем не менее, вскоре по Москве и Петербургу пронесется весть: поэта не расстреляют. Вместо этого он едет в ссылку в Пермский край. Срок — три года. Вместе с ним разрешено отправиться его жене. Удивительно мягкий приговор, и почему?

Историки сходятся во мнении: Сталин всегда пристально следил за творчеством Мандельштама. И имел в виду — перед ним настоящий гений. Если гения обратить к себе на службу, это будет очень хорошо, полагал вождь.

Проблема была в том, что Мандельштам пытался жить так, словно никакой революции не произошло. Пока остальные писали оды новой жизни, он учил итальянский язык. Переводил классиков. Заражал остальных, рассказывая об эпохе Возрождения.

Он сделал, пожалуй, только одну серьезную попытку сблизиться с властью. В 1930 году отправился, по просьбе Бухарина, в поездку в Армению. Целью поездки было написать материал о том, как налаживается жизнь в молодой союзной республике. Но даже здесь Мандельштам провалился. Вместо пафосного, оптимистичного отчета, которого от него ждали, пустился в размышления, много вспоминал импрессионистов, и за это был разгромлен советской критикой.

Накануне приговора Мандельштаму Сталин лично позвонит Борису Пастернаку. «Как с ним поступить? — спросит он. — Это действительно большой мастер?» По легенде, Пастернак испугается звонка. Скажет, что знает Мандельштама плохо и что товарищу Сталину виднее, как поступить. Тогда вождь произнесет свои знаменитые слова: «Изолировать, но сохранить».

Две недели поэта продержат в ожидании смертной казни. Потом ее заменят «мягкой» ссылкой в уральский городок Чердынь. Потом из ссылки переведут в Воронеж, на поселение. Анна Ахматова скажет: он осунулся, посерел, стал тяжело дышать — выглядел, как старик, а ведь ему было всего сорок два. Его жена обеспокоена: временами у Мандельштама случаются приступы безумия. Во время одного из них он бежит по улицам Чердыни. Он ищет окровавленный труп Анны Ахматовой. Ему кажется, что ее расстреляли.

В 1937 году Мандельштам сломается и напишет «Оду» к Сталину. Исследователи разделятся во мнении. Одни назовут это «покаянным» стихами, попыткой спасти свою жизнь, отвлечь от нее беду. Другие (например, поэт Иосиф Бродский) скажут, что это лучшие стихи Мандельштама. Что они наполнены двойным смыслом, и читать их нужно между строк.

В том же году срок ссылки закончится. Мандельштамы переберутся в Москву. Они бедствуют, денег нет. В то же время «наверху» решают, что делать с поэтом дальше. 1 мая 1938 года Мандельштама заберут во второй раз. Счастливая страна будет догуливать Первомай, когда его посадят на поезд. Он проведет несколько месяцев на пересылке. А в январе в Москву придет короткое, с печатью, письмо: «Мандельштам Осип Эмильевич. Скончался. Тиф».

Надя

Петербургские красавицы исчезли из его жизни, когда он повстречал свою Надю, будущую жену. Это случилось в 1919 году. «Осип любил Надю невероятно, неправдоподобно… — напишет Ахматова. — Он не отпускал Надю от себя ни на шаг, не позволял ей работать, бешено ревновал… Вообще, я ничего подобного в своей жизни не видела».

Надя переживет его почти на полвека. Когда после второго ареста Мандельштама к ней нагрянут с обыском, она спрячет обрывки его стихотворений в кухонные кастрюли. И потом, скитаясь из города в город, будет везде возить с собой то, что осталось от его архива.

Не надеясь на бумагу, она наизусть выучит все, что написал ее муж. Память, скажет она, лучше, чем бумаги — ее вытравить сложнее. И под конец жизни напишет две пронзительных книги воспоминаний. Она закончит их письмом, которое написала, когда Осипа увели во второй раз.

«Не знаю, где ты. Услышишь ли ты меня? Знаешь ли, как люблю? Я не успела тебе сказать, как я тебя люблю. Я не умею сказать и сейчас. Я только говорю: тебе, тебе... Ты всегда со мной, и я — дикая и злая, которая никогда не умела просто заплакать, — я плачу, я плачу, я плачу. Это я — Надя. Где ты? Прощай».

МИХАИЛ БОКОВ



К началу


На Главную


 
 
  © Все права защищены 2012-2015г.
Дизайн «ООО Системы будущего».
Сопровождение сайта www.OvoFix.ru
 
125480 г. Москва ул. Планерная д.3 кор.3 "Аэроэкология"
+79857623942 +74959442622 +79099929596 +79099929594
narod-akademia.com